Черные суконные шинели…

politseiskie volochekРазглядывая дореволюционные открытки с видами Вышнего Волочка, старые фотографии своих предков и земляков из деревни Пальцево, частенько нахожу забытые детали той неизвестной нам жизни. В суете современной российской действительности мы все реже вспоминаем наши корни, места, родные нам с детства. Многое осталось в прошлом.

Эти очерки, которые я предлагаю вашему вниманию, созданы на основе архивных документов, воспоминанийсвидетелей той эпохи, которых мне еще удалось застать в далекие 1980–90-егоды в Вышнем Волочке, в деревнях бывшего Вышневолоцкого уезда – Пальцево, Липно, Михалево, Бельтенево, Тубосс и Мста.


konstantinov vkОб авторе: Леонид Николаевич Константинов. Заведующий художественным отделением ДШИ города Удомли. Основное направление в творчестве – книжная графика. Проиллюстрировал более 70 книг, в основном исторического жанра. Много лет занимается военной историей, фалеристикой, краеведением, изучением русского, финского фольклора.

Член Союза Художников России, награжден Дипломом "За вклад в развитие литературных традиций Тверского края и патриотическое воспитание граждан" на Дне Тверской книги в Москве. Награжден медалью Русской Православной Церкви "В память 200-летия победы в Отечественной войне 1812 года"

 Полиция уездного города Вышнего Волочка

 25 декабря 1862 года были приняты «Временные правила об устройстве полиции в городах и уездах губерний по общему учреждению управляемых». Уездная и городская полиция были объединены, создано единое уездное полицейское управление. Во главе его стоял исправник - полицейский офицер в чине не ниже штабс-капитана или надворного советника.
С упразднением должности капитана-исправника, который выбирался местным дворянством, с 1862 года в уездные города государство стало назначать полицейских офицеров. Это вызвало отрицательный эффект: население воспринимало полицейских офицеров как людей нечистоплотных, недостойных порядочного общества. Частью это было справедливо, т. к. большинство назначенного полицейского начальства состояло из офицеров, изгнанных из полков по суду офицерской чести за неблаговидные поступки: нарушение правил чести, нечестную игру в карты, разврат и пьянство.

Вышневолоцкое дворянство, как правило, в свое общество их не приглашало. Даже невзыскательные жуликоватые купцы и торговцы не звали полицейских офицеров к себе в гости, если им требовалось «ублажить» или «обделать делишки» с какимpolitseiskie volochek-нибудь начальником. Смотря по чину, приглашали на «нейтральную территорию» – в трактир или ресторан. За взятку можно было «замазать» всякое правонарушение, а иногда и преступление. Взятки носили почти узаконенный характер. Среди предпринимателей считалось обязательным по большим праздникам посылать полицейским должностным лицам поздравления «с вложением».

Полицейские хорошо понимали, как к ним относятся, грубо и нагло использовали свое положение. Например, кроме денежной взятки (в конверте) и хорошего ужина офицер полиции заказывал половому или официанту вписать на счет угощавшего ящик хорошего вина или целого жареного поросенка и приказывал отнести это себе на квартиру. Не отставали от своих начальников и нижние чины.

В Вышнем Волочке полицейское управление находилось на улице Осташковской (ныне архив и казначейство). Городская полиция носила общий полицейский мундир (в жару - белый китель) и черные суконные шинели, зимой с барашковым воротником. Головные уборы: летом фуражка, зимой круглая баранья шапка и башлык. Им полагалась шашка (селедка) на черной портупее, а у офицеров на золотой портупее и револьвером на оранжевом шнуре.

 Городовые

Вот уж о ком осталось больше всего воспоминаний, так это о вышневолоцких городовых, но это не значит, что они чем-то особенно выделялись от городовых других уездных российских городов. К сожалению, в людской памяти сохранилось больше негативных черт провинциальных стражей порядка, и зачастую предвзятых. На то были причины – городовых боялись и презирали. Простой народ не любил городовых за откровенную грубость. Какой-нибудь постовой без всяких церемоний запросто мог дать человеку по зубам, оштрафовать, а за возражение даже в самом правом деле мог посадить в кутузку. Поэтому за городовыми в народе закрепилось прозвище – «фараоны». Их приравнивали к библейским египетским гонителям племени Моисеева.

gorodovoy volochekСтарый железнодорожник Н. А. Андреев из деревни Липно рассказывал, как однажды в Вышнем Волочке остановился царский поезд, и Николай II вышел подышать свежим воздухом на перрон вокзала. Случай для провинциального городка не рядовой. За безопасность царя отвечали, как правило, рота полицейской стражи или казаки, размещавшиеся отдельно. Дальше перрона они не выходили. Задача вышневолоцких полицейских заключалась в отделении восторженных любопытствующих простолюдинов от привилегированной части собравшейся толпы – дворян, чиновников, солидных купеческих людей. Отделяли быстро и просто: если человек был одет хорошо, с ним обращались деликатно и вежливо, даже брали «под козырек» при разговоре; с любопытными мужиками и бабами не церемонились – хватали за шиворот и давали коленом под зад.
Рассказ достоверный, особенно про методы отбора, но все-таки дед Николай, как я думаю, ошибался, приняв какого-то высокопоставленного чиновника или генерала за российского императора.
Угрозы террористических актов привели к тому, что каждый маршрут царского поезда разрабатывался не хуже войсковой операции, в которой были задействованы тысячи людей. Для охраны русских императоров был специально сформирован 1-й железнодорожный полк. Незапланированных остановок быть не могло. Если поезд останавливался, часовые бегом оцепляли вагоны, где находился император. Во время путешествий Николая II вдоль всего железнодорожного пути расставлялись часовые. Есть информация, что они могли без предупреждения открывать огонь по любому, кто пытался приблизиться к рельсам. Расстреливались даже лодки и плоты, оказавшиеся под мостами во время прохождения поезда. Так что скопление любопытствующих возле царского поезда в Вышнем Волочке маловероятно.
Задержанных городовые тащили на допрос к дежурному офицеру в полицейский участок, который составлял протокол, а затем человека сажали в камеру. Как правило, в таких местах были и завсегдатаи, которых стражи порядка хорошо знали в лицо. В свое время в деревне Бельтенево рассказывали много смешных историй про одного деда. Всю весну и лето он проводил в родных местах, занимаясь свободным промыслом (был он жестянщиком), а к зиме, чтобы не тратиться на дрова и не думать о хлебе насущном, совершал мелкое правонарушение. Например, запускал в баню, где мылся земский начальник, гуся, за что приговаривался к нескольким месяцам исправительных работ в Вышнем Волочке. И так продолжалось из года в год, пока не произошла революция, после которой старый жестянщик был признан борцом, пострадавшим от царского режима, и стал одним из первых пролетариев в наших краях.
Городовые прекрасно знали свой «приход» благодаря тайным осведомителям, нищим и представителям уголовного мира. Причем они хорошо разбирались в преступной иерархии. Без жалости хватали мелких представителей воровской профессии, которые не пользовались уважением даже у «своих»: торбохватов (базарные жулики), костогрызов (неопытные воришки), чердачников (похитители белья), сонников (кравших у спящих пьяниц), халтурщиков (ворующих из квартир, где имелся покойник), огольцов (дачных воров). Совсем другое отношение было к рецидивистам (иванам или паханам). За мелкое правонарушение их, как правило, отпускали, естественно, за денежное вознаграждение. Воровской мир был заинтересован в покровительстве «хозяина» своего участка в городе. Также в обязанности домовладельцев и дворников входило сотрудничество с полицией в выявлении и пресечении правонарушений в городе. Взяточничество городовые не считали стыдным занятием, а скорее привилегией своей профессии. Как и начальству, все домовладельцы, торговцы и предприниматели по праздникам вручали «поздравления», но не в конвертах, а прямо в руки. Не дать взятку было просто нельзя, иначе замучают штрафами, особенно дворников: то сосульки с крыш не сбиты, то песком дорожка не посыпана, то мусор валяется.
Городовые также отвечали за порядок на дорогах Вышнего Волочка. Если существовало движение, то существовали и правила, за нарушение которых, как и ныне, взимался штраф. Придраться можно было к любому пустяку. Например, за обгон в неположенном месте, за несоблюдение «трехсаженного» интервала между повозками, за создание дорожного затора. Каждый извозчик имел личный номер, и полицейский записывал его в отчет и сдавал в участок, где с нарушителя взимался штраф. Постовые часто игнорировали такое «делопроизводство» и брали со своей жертвы штраф живой монетой. Сумма взятки была от 20 до 50 копеек. Ухари-лихачи, когда везли богатого клиента, нарушали все правила и, не сбавляя хода, швыряли городовому серебряную монету с криком «Берегись!». Это был как бы условный знак, и постовой, не теряя важного вида, наступал на монету сапогом, принимая подачку.
Городовым предоставлялись казенные квартиры, хотя почти все имели свой домик в деревне, где проживала законная жена с детьми. Иногда на время службы полицейские заводили в городе женщин, с которыми сожительствовали. Даже нижние чины неплохо зарабатывали и после ухода в отставку могли открыть торговую лавку или питейное заведение. Что, как правило, они и делали.
Вот таким образом была устроена довольно стройная «система» для обеспечения правопорядка в Российской Империи. В самом департаменте полиции, конечно, находились честные люди, которые пытались бороться с этой системой, но, как правило, безрезультатно. Например, А. А. Лопухин, назначенный руководить полицейским департаментом, человек умный и решительный, за попытку навести порядок был изгнан со службы, публично ошельмован и сослан. Устоявшуюся «систему» подорвала февральская революция 1917 года, а окончательно ликвидировала Великая Октябрьская. Часть городовых была перебита, часть скрылась в своих деревнях. Архив бывшего Вышневолоцкого уездного полицейского управления был уничтожен. О нем вспомнили только в 1920 году, когда было уже поздно. Губернский архивариус Н. И. Казанский, приехавший в Вышний Волочек с целью принять меры к охране местных архивов, в своем отчете писал: «Архив бывшего уездного полицейского управления сгорел».
В огне погибли не только дела уголовников, но прежде всего дела провокаторов, которые работали в революционном подполье. С уничтожением архива в среде революционеров остались только «кристально честные борцы за правое дело». Этим фактом не преминули воспользоваться и криминальные элементы. Так, в Вышневолоцком уезде в конце 1917 года председателем Никулинского волостного совета назначается С. Журавлев, бывший вор, объявивший себя «политическим», ставший левым эсером. Сколотив банду, он вместо организации советской власти на местах занимался откровенными грабежами и насилием над местным населением. 12 апреля 1918 года его застрелили при попытке к бегству крестьяне Козловской волости.
Последний городовой Вышнего Волочка (из мне известных) умер в 1954 году. По понятным причинам фамилию его не называю. Могила сохранилась.

Леонид КОНСТАНТИНОВ,

НАСЛЕДИЕ ВЫШНЕВОЛОЦКОГО УЕЗДА

декабрь 2013

(Продолжение следует)